TX Четыре базовые тактики психотерапевтической работы с переживаниями

Материал из Лаборатория психотерапии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Павел Корниенко, v1-0000 от 26.11.2020 — Мастерская современной психодрамы, Москва

Содержание

1 Введение

В нашей практике мы все время говорим о переживаниях и делаем с ними какую-то работу. При этом работа с переживаниями может быть очень разной, она может опираться на очень разные психические механизмы и приводить к очень разным результатам. Задачей этого текста является попытка более четко дифференцировать четыре принципиально разные тактики работы с переживаниями, чтобы более рационально и уместно использовать каждую из них.

Эта тема, с одной стороны, базовая, и в этом смысле логично размещать ее в начале психотерапевтического обучения, а с другой стороны, она содержит в себе описание механизмов, общих для всей психотерапии вне зависимости от подхода, что делает её интересной опытным терапевтам и мне самому. Поэтому мне кажется, что этот текст может быть интересен для всех вне зависимости от уровня подготовки.

Я не буду ставить перед собой задачу описать каждую из четырех тактик абсолютно детально и со всеми нюансами. Мне, скорее, важно поставить четыре тактики рядом и рассмотреть каждую в сравнении с другими, чтобы показать, насколько они все разные. И забегая вперёд, скажу, что отличия действительно кардинальные.

Я надеюсь, что мое описание позволит и начинающему терапевту сразу взять в практику некоторые приемы, при этом ясно понимая их смысл, и даст пищу для размышлений и возможные направления рефлексии профессионалу с большим опытом в психотерапии.

Этот текст является переработкой расшифровки аудиозаписи с одноименного экспериментального семинара. Спасибо Таине Безруковой за расшифровку и последующую помощь в создании и редактировании этого текста. Спасибо Наталье Фроловой за помощь в редактировании.

1.1 Зачем мы вообще работаем с переживаниями?

Вначале, для разогрева, я хочу поговорить о более общем вопросе: зачем мы вообще работаем с переживаниями клиента? Не буду претендовать на полноту рассказа, но дам два ответа, которых вполне достаточно для обоснования необходимости такой работы.

1.1.1 Изменение переживаний зачастую равно разрешению проблемы

Самый простой ответ на этот вопрос, почему мы вообще работаем с переживаниями, такой: проблема клиента — это зачастую и есть переживание клиента в некоторой области. Если некая тема превратилась в запрос на психотерапию, то, стало быть, она волнует клиента, стало быть, в ней есть переживания. И наоборот, тема, где нет переживаний, не становится для человека проблемой и, соответственно, психотерапевтическим запросом. И упрощенно говоря, если мы как-то существенно облегчили переживание клиента, которое сделало проблему проблемой, то это обычно означает, что проблема для него разрешилась.

Переживание, которое мучает клиента, иногда может сразу оказаться подходящей мишенью для работы. Например, когда клиент переживает что-то после травматического события в его жизни. А может быть такое, что проблема/переживание клиента является следствием некоторого его поведения и, чтобы ситуация изменилась, нужно изменить что-то в поведении. Но работа по созданию нового поведения все равно чаще всего опирается на работу с какими-то переживаниями. Например, терапевт может работать с переживаниями, которые мешают появлению более конструктивного поведения.

Обобщая и упрощая, можно сказать, что работа с правильно выбранной мишенью в эмоциональной сфере зачастую эквивалентна разрешению проблемы.

1.1.2 Работа с актуальными переживаниями решает проблему с мотивацией

Сколько психологов нужно, чтобы поменять лампочку? Достаточно одного, если лампочка готова меняться.

Не вызывает сомнений, что, для того чтобы клиент получал пользу от психотерапии, он должен быть мотивирован к психотерапевтической работе. По моим наблюдениям — и если я правильно помню, их подтверждают исследования — скорость изменений у клиента в психотерапии напрямую связана с тем, насколько ему плохо. Люди больше заинтересованы в психотерапевтическом процессе, больше рискуют, больше пробуют и сильнее продвигаются, когда степень их дискомфорта велика. Это похоже на мотивацию идти к стоматологу: сначала избегаешь этого всеми способами, но в какой-то момент болит уже так, что не просто идешь, а бежишь туда с желанием поскорей вылечить этот зуб, и кресло стоматолога воспринимается уже как избавление.

Можно условно выделить два подхода к задаче мотивации: мы можем или специально мотивировать клиента на психотерапевтическую работу (1), или мы будем работать с теми темами, в которых у клиента есть «собственная актуальная мотивация» (2).

1. В первом случае терапевт с клиентом сначала создают проект будущей психотерапевтической работы, и далее терапевт предпринимает специальные усилия, чтобы поддерживать мотивацию клиента двигаться в этом направлении. Например, он специально работает на создание терапевтического альянса с клиентом. Или, например, он может периодически отслеживать с клиентом результаты их продвижения или объяснять клиенту, почему полезно придерживаться именно этого плана.

2. Следуя второму подходу, терапевт всегда стремится находиться в зоне актуальных переживаний клиента и строит сессии вокруг тем, которые на сегодняшний день более всего волнуют клиента. Если терапевт достаточно хорошо умеет искать и находить вместе с клиентом зону его наибольшего актуального дискомфорта, то он может не столь опираться на запрос, потому что актуальный дискомфорт неплохо мотивирует на работу. Но конечно, и в этом случае терапевту важно оставаться согласованным с клиентом, и для этого некоторое контрактирование все-таки необходимо. Я делаю это так: когда мы находим тему, которая вызывает больше всего переживаний, и погружаемся в нее, минут через 10 я спрашиваю:

  • 0: Эта тема подходит тебе? Это правильное направление для нашей работы?

Кстати, этот параграф по сути не отвечает на вопрос, зачем мы работаем с переживаниями, но он раскрывает еще одну грань, почему в нашей работе нам может быть важно находиться в зоне актуальных переживаний клиента.

1.2 Наброски естественно-научной картины мира о переживаниях

Эмоция/эмоциональный процесс — это психофизиологический и биохимический процесс, который является частью системы регуляции поведения, развившейся в ходе эволюции, чтобы организм мог адаптироваться к среде, в которой он живет. Кроме функции регуляции поведения живого существа в среде его обитания, в ходе эволюции эмоции приобрели еще и коммуникативную функцию во взаимодействии между особями одного вида: оказалось очень удобным и эффективным, что эмоции проявляются и считываются особями того же вида, регулируя взаимодействие между ними. Понимание этих двух функций эмоций понадобится нам, когда мы будем говорить об их проживании и выражении.

Когда мы говорим о переживании, то подразумеваем, что помимо эмоции в психике проявляет активность некоторый иной психический процесс, некоторый «внутренний наблюдатель» этого эмоционального процесса. Этот иной психический процесс, «внутренний наблюдатель», может как-то взаимодействовать с эмоцией: осознавать ее наличие, идентифицировать ее, а иногда и воздействовать на ее протекание. В этот момент мы начинаем говорить о том, что внутри психики кроме эмоции есть некоторое «Я», которое может наблюдать, переживать, осознавать и, например, признать: «Я переживаю». Иными словами, эмоция может быть осознана или не осознана человеком. Если эмоция совсем не осознается, то тут еще нет того, что обозначают словом «переживание», а если человек начинает переживать эмоцию, то он уже сделал шаг к ее осознанию. Или еще можно сказать так, что это два разных процесса: то, что эмоция «живет» где-то психике, и то, что я ощущаю и понимаю, что она там живет, т. е. я переживаю ее.

Мы знаем, что физиологическое протекание эмоций связано с функционированием миндалины и лимбической системы, и также знаем, что торможение эмоциональных процессов обусловлено корой и отделом перегородки. И если мы работаем с переживаниями, нам важно, как у человека рождаются эмоции, но еще важнее, как они тормозятся. Представим себе, что кто-то сильно разозлился. Далее есть разные варианты развития событий. Какая-то психика не затормозит вовсе, и тогда наш человек будет проявлять эту агрессию в действиях. Другая психика затормозит на уровне действия, и тогда мы увидим развернутую эмоцию, но действие будет удержано. В третьем случае психика может затормозить собственно сам эмоциональный процесс с той или иной степенью успешности.

Еще интересно, что торможение может срабатывать автоматически, а может быть вызвано усилием личности. А еще человек может сознательно использовать специальные действия, чтобы помочь своей психике затормозить эмоцию, например, окунуться лицом в раковину с холодной водой, чтобы затормозить аффект. И конечно, для нас очень важно, что способность к торможению развивается естественно, если человек растет в хороших условиях, и также в какой-то степени она может развиваться в процессе психотерапии.

2 Всматривание-идентификация-дифференциация

0: Как дела?
1: Как-то не очень…
0: Порассказывай мне про это. Что это за «не очень»? Как оно ощущается? Как оно переживается?
1: Не знаю…
0: Попробуй все-таки какими-то словами поформулировать.

2.1 Что такое всматривание?

2.1.1 Первичное определение

Цель следующих нескольких параграфов — попробовать разными способами передать вам ощущение того процесса, что я буду называть словом «всматривание». Начнем с условного определения.

Всматривание — это целенаправленный психический процесс, осуществляемый человеком, во время которого он сам фокусируется на некотором своем эмоционально-телесном процессе и пытается выразить/назвать/описать его словами. Всматривание требует от человека по меньшей мере: 1) некоторой погруженности в себя; 2) концентрации внимания; 3) усилий по формулированию.

Процесс, который я называю словом «всматривание», является универсальным для всех психотерапевтических подходов. Из того, что мне попадалось в литературе, самое близкое — это «фокусирование» по Юджину Джендлину.

2.1.2 Процесс всматривания в работе психотерапевта

Давайте представим условную ситуацию, что человек приходит к психологу с дискомфортным, смутным и недифференцированным эмоциональным состоянием — не такая уж и редкая история. А психолог просит клиента начать описывать это состояние словами. Такая инструкция побуждает клиента обратить внимание внутрь себя и пытаться подбирать слова, которые для него самого будут выражать то, что он переживает. Это не быстрый процесс, многим клиентам он тяжело дается, и этот процесс психологу чаще всего нужно дополнительно поддерживать, например, такими инструкциями: «Попробуй описать это состояние словами», «Какое оно?», «Как оно телесно ощущается?», «На что похоже?» и т. д.

И вот, пытаясь выразить свое состояние словами, в какой-то момент клиент произносит фразу, например, такую: «Похоже, мне страшно». Смотрите, клиент нашел слово для обозначения того, что у него внутри! Он нашел в своем смутном состоянии некоторый компонент, который обозначил словом «страшно». По крайней мере в какой-то степени он выразил словом то, что переживает.

Тут уже произошло два события: 1) клиент выделил-идентифицировал некоторое свое отдельное переживание из недифференцированного эмоционального состояния; и 2) клиент назвал его некоторым словом. Эти два события тесно взаимосвязаны, порождают друг друга и невозможны одно без другого. А еще то, что он смог выразить нечто словом, — в этом есть маленькая радость, оттого что он смог назвать то, что не получалось назвать раньше.

В большинстве случаев то переживание, которое клиент назвал «страшно», было в его психике в виде некоторого эмоционального процесса до начала сессии. А в тот момент, когда клиент опознал и назвал его, оно и стало переживанием; можно сказать, в какой-то степени перешло из бессознательного в сознание.

Как клиент внутри себя понимает, что именно это слово подходит для обозначения эмоционального процесса? Он понимает это по ощущению, возникающему в нем в тот момент, когда он это слово нашел и произнес. В тот момент, когда находится подходящее для обозначения эмоционального процесса слово, возникает одно из двух ощущений:

  • Когда называешь правильное слово, переживание как будто немного усиливается от того, что слово запускает его чуть сильнее.
  • Или, когда называешь правильное слово, переживание как будто немного уменьшается от того, что оно смогло быть названо и понято в этот момент.

И теперь между найденным словом и исследуемым эмоциональным процессом появилась и укрепилась некоторая «нейронная» связь. С этого момента на каждое повторение слова «страшно» в контексте обсуждаемой темы у клиента будет возникать некоторый психофизиологический отклик в виде активизации (усиления или облегчения) именно этого переживания. Оба перечисленных эффекта активации, как вы догадываетесь, обладают самостоятельной терапевтической ценностью. Например, мы можем активировать-усиливать это переживание для того, чтобы в перспективе помочь психике клиента его прожить.

Очень важно, что, если терапевт сам в начале сессии в ответ на жалобу клиента скажет: «Тебе страшно», — такого эффекта связывания слова и переживания не произойдет. Чтобы получились все вышеперечисленные интересные эффекты, необходимо, чтобы клиент сам думал, сам формулировал, сам искал слова, сам прикладывал усилия. Этот процесс важен, т. к. благодаря ему происходит следующее:

  • Рождается микроинсайтное переживание: ага, нашел!
  • Человек начинает отделять это переживание внутри себя от других переживаний.
  • Найденное слово начинает обозначать это переживание.
  • Мы получаем доступ к возможности чувствовать и проживать это переживание сильнее.

А когда все это произошло, у терапевта и у клиента появляется доступ к названному эмоциональному процессу. Теперь, используя найденное слово и возникшую связь, мы можем произвольно активировать соответствующий эмоциональный процесс и далее делать с ним какую-то психотерапевтическую работу.

2.1.3 Всматривание, двухкомпонентная модель и долгосрочная психотерапия

Отдельно интересно описать процесс всматривания через призму двухкомпонентной модели личности.

Двухкомпонентная модель личности — это самая простая модель психики человека и за счет этого часто самая ясная. В ней психика представляется как состоящая из двух компонентов:

  • «Низ» — это вся психофизиологическая база нашей психической жизни: сиюминутные желания, порывы, эмоции, переживания, реакции и т. п. Все то, что обычно обозначают термином «Id».
  • «Верх» — это личностная часть, сознание, сознательное управление, воля, представления о себе самом, осознанные ценности и т. п.

Эта модель очень хороша для простого объяснения многих явлений в психотерапии. Например, когда клиент пришел к психологу — это «верх» клиента принял решение пойти к психологу. Типовой ситуацией является то, что «внизу» происходят какие-то эмоциональные процессы, приносящие клиенту дискомфорт, с которыми «верх» не может справиться сам. В этом смысле типовое обращение — это «верх», который принес «низ» к специалисту со словами: «Почините это во мне». Конечно, в большинстве случаев чинить мы ничего не будем, а будем помогать «верху» понять «низ» и подружиться с ним.

Возвращаясь к нашей теме: всматривание — это сознательная работа, которую делает «верх» по отношению к процессам, происходящим «внизу», и за счет этого в долгосрочной психотерапии развиваются удивительные вещи, а именно:

  • «Верх» учится различать и опознавать, что у него вообще там есть, «внизу». По мере того как это происходит, «низ» перестает быть для «верха» укрытой туманом терра инкогнита, которая ему не подвластна, а становится понятным, логичным и интересным собственным внутренним миром.
  • Чем лучше «верх» различает и умеет называть эмоциональные процессы, происходящие «внизу», тем больше он приобретает возможность в какой-то степени управлять, усиливать и тормозить эмоциональные процессы «низа».
  • Когда «верх» становится компетентным в процессах, происходящих «внизу», человеку становится легче жить с самим собой, так как он начинает лучше понимать себя и других и отличать внутри себя «то, что можно изменить, от того, что необходимо принять». У человека пропадает необходимость, например, подавлять все переживания в любой непонятной ситуации, и он может начать относиться к себе и своим переживаниям более гибко и конструктивно.

А в основании всей этой красоты лежит процесс всматривания, который при систематическом применении формирует связи между «верхом» и «низом», между эмоциональными процессами «низа» и словами-названиями, которыми оперирует «верх». В результате и получается та самая осознанность, «о необходимости которой все время говорили большевики».

2.2 Базовые терапевтические эффекты всматривания

2.2.1 Преодоление дисфункционального вытеснения переживаний

Все неприятные переживания имеют естественную тенденцию со временем постепенно вытесняться. Этот процесс проявляется в виде постепенного превращения неприятных переживаний во что-то мутное, недифференцированное, такое, что наша психика склонна избегать. И с одной стороны, это позволяет людям жить капельку комфортнее и делать свои ежедневные дела, а с другой стороны — все те дискомфортные переживания, которые психика не перерабатывает, накапливаются в виде недифференцированной избегаемой массы. При этом, даже будучи избегаемыми, дискомфортные эмоции все равно «остаются внутри» и ухудшают состояние человека. А то, что они становятся недифференцированными и неосознаваемыми, во многом и является причиной, почему психика не может их переработать.

Через эту призму всматривание — это выделение отчетливых переживаний из изначальной недифференцированной массы. Выделив их, мы можем что-то сделать с ними непосредственно в терапии или предоставить их внутренним средствам самоисцеления психики, поскольку мы уже преодолели вытеснение, мешавшее этому. В этом смысле можно воспринимать всматривание как целенаправленный процесс, противоположный вытеснению.

2.2.2 Всматривание как преодоление психологической защиты

Защитные механизмы могут быть довольно разнообразны и упомянутое вытеснение — это только один из вариантов. Мы не будем тут погружаться в рассмотрение всего разнообразия психологических защит, но для лучшего понимания темы кажется важным упомянуть следующее. В широком смысле существенную часть защит можно свести к формуле: человек переживает эмоцию Y вместо изначальной эмоции X. И это, естественно, происходит потому, что переживание эмоции Y значительно комфортнее, чем переживание эмоции X. Эмоцию Х мы будем называть первичной, а эмоцию Y — вторичной.

В качестве самого простого примера можно упомянуть переживание агрессии там, где клиент на самом деле испытывает тревогу, — и понятно, что переживание агрессии значительно комфортнее, чем переживание тревоги. В этом примере тревога не только вытесняется, но и на уровне сознания заменяется другим переживанием, которое может направить терапевта и клиента по ложному следу. Таким образом, всматриваясь в запутанные переживания, нам зачастую приходится преодолевать не только вытеснение, но и пробираться через наслоения разных вторичных переживаний. В большинстве таких случаев нам нужно добраться до переживания именно первичных эмоций, так как работа с ними обладает максимальным эффектом. И в этом смысле можно предложить идею, что всматривание — это процесс, благодаря которому мы можем преодолевать эффекты разных психологических защит.

2.2.3 Распутывание и «расклинивание» композиции переживаний

Когда мы начинаем всматриваться в переживание, с которым клиент приходит на психотерапию, мы почти всегда находим там не одно переживание, а композицию из многих компонентов или эмоциональных процессов. Например, мы обнаруживаем, что клиент не просто чего-то испугался, а о чем-то подумал, испугался, пристыдился, что испугался, подавил эти переживания, так как надо было заниматься другими делами, а потом еще разозлился на себя и все вокруг, «что все так сложно». В приведенном примере вокруг испуга у нас наросла еще целая композиция взаимосвязанных и противоречащих друг другу переживаний. И психика не может обработать/прожить/завершить композицию переживаний именно потому, что это композиция, а не одно переживание. В этом смысле в большинстве случаев, когда клиент говорит об одном переживании, — на самом деле оно является композицией из многих переживаний.

Зайдем с другой стороны. Если клиент рассказывает терапевту о том, что некоторое время назад он пережил сильную панику и до сих пор чувствует от нее эмоциональный шлейф, то это с большой вероятностью значит, что мы обнаружим там не только панику, а композицию из разных процессов. В большинстве случаев психика прекрасно сама справляется с обработкой любого единичного переживания, а если по прошествии нескольких дней клиент все еще хочет про некоторое событие говорить — это намекает на то, что психика не справилась с этим событием сама, и на то, что там композиция взаимоблокирующих переживаний.

В этом смысле полезно любое переживание, в котором застревает наш клиент, воспринимать не как одну эмоцию, а как сложную композицию из побуждений, переживаний, процессов. Чтобы увидеть сложность исследуемой композиции, можно, например, задаться вопросами:

  • Почему в этом переживании/событии произошло застревание?
  • Почему не произошло естественного физиологического угасания эмоций?
  • Какие эмоциональные/психические процессы заблокировали друг друга?

Когда мы побуждаем клиента всматриваться в некоторое переживание-композицию, то клиент начинает постепенно обнаруживать элементы, из которых это переживание состоит. И тогда всматривание позволяет идентифицировать и назвать каждый элемент и тем самым разделить композицию на компоненты.

Когда мы разделили составное переживание на компоненты, когда каждое отдельное переживание/процесс отделено от прочих и имеет свое название, то мы можем уделить внимание отдельно каждому из них. И упрощенно говоря, пока мы обсуждаем в диалоге только одно переживание, прочие элементы композиции перестают так сильно мешать процессу естественного протекания той эмоции, которую мы обсуждаем. Таким образом, за счет всматривания в композицию переживаний, разделения ее на компоненты и уделения времени каждому компоненту мы можем «расклинить» и распутать эту композицию.

И это настолько важный эффект, что именно поэтому название этой тактики и состоит из трех слов: «всматривание-идентификация-дифференциация». Я всматриваюсь, прикладываю усилия, чтобы в смутном эмоциональном состоянии более четко увидеть его компоненты, опознать, и дать имя каждому (т. е. идентифицировать), и отделить их один от другого (т. е. дифференцировать).

2.2.4 Кстати, или Некоторые дополнительные красивые идеи

Кстати, у нас нет способности идентифицировать свои переживания прямо с рождения. Это навык, который нужно развивать в процессе взросления. Основы его закладываются родителями, которые вчувствуются в состояние ребенка и помогают ему назвать словами его переживания. Интересно, что терапия в каком-то смысле продолжает тот же процесс через всматривание, а порой и по-прежнему через вчувствование.

Кстати, наверное, можно сказать, что самый простой и известный всем пример композиции переживаний — это дихотомия первичного и защитного переживаний, где клиент переживает защитное переживание, чтобы не переживать первичное.

2.3 Реализация всматривания в работе психотерапевта

Для описания процесса всматривания в работе психотерапевта я хочу предложить вам цикл из трех этапов:

  • (A) Побуждаю к всматриванию. => (B) Не помогаю. => (C) Ратифицирую.

Например:

  • (A) Озадачиваю: «Попробуй как-то описать это переживание».
  • (B) Долго молчу, удерживая себя от задавания иного вопроса и от попыток ответить вместо клиента.
  • (C) Когда клиент находит слова, я подтверждаю, что он сделал нужную работу: «Да, теперь ясно!»

Давайте приведу пример, в котором я три раза пройду по этому циклу.

  • Т: Что ты чувствовал в тот момент? (A)
  • Т: [Молчит и не задает другие вопросы.] (B)
  • К: Какое-то беспокойство.
  • Т: Ага, «какое-то беспокойство» [повторяет слова клиента]. (C+)
  • Т: Как это телесно переживалось? (A)
  • К: Не знаю.
  • Т: Попробуй почувствовать и найти какие-то слова, чтобы это описать. (A+)
  • Т: [Терпит и не задает другие вопросы.] (B)
  • К: Как будто не находил себе места.
  • Т: Ага! (С)
  • Т: Скажи про это переживание больше. (A)
  • Т: [Молчит, терпит и не задает другие вопросы.] (B)
  • К: Я не понимал, что мне делать.
  • Т: Ага, «не находил себе места и не понимал, что делать». (C+)

Обратите внимание, что в примере я еще поддержал клиента продолжить всматриваться после отказа «Не знаю» (A+) и в ратификации повторял слова, сказанные клиентом (C+).

2.3.1 Побуждение к всматриванию (A)

Попробуй прямо сейчас начать фокусироваться на том переживании, которое тебя волнует, и прямо сейчас начать искать слова, чтобы описать его.

Вы помните, что процесс всматривания в переживание/состояние требует от клиента концентрации внимания и усилий по формулированию — и не столь важно, как именно будет звучать наша инструкция клиенту, но очень важно, чтобы клиент на самом деле начал стараться и вкладываться в эту работу. Вот некоторые вопросы, которые можно использовать:

Прямые инструкции на всматривание в переживание:

  • Что за переживания стоят за твоими словами [терапевт упоминает некоторые слова клиента]?
  • Что ты переживаешь, когда вспоминаешь [терапевт напоминает воспоминание]?
  • Что ты переживаешь, когда представляешь себя в ситуации [терапевт напоминает ситуацию]?
  • Как телесно переживается это ощущение?
  • Попробуй начать описывать это ощущение любыми сколь угодно мутными словами.

Инструкции на всматривание после ответа «Не знаю»:

  • Попробуй хоть как-то описать это ощущение.
  • Попробуй найти хоть какие-то слова для этого ощущения.

Инструкции на всматривание через размышления о моменте появления ощущения:

  • Как давно у тебя это ощущение?
  • Откуда появилось это ощущение?

Интеллектуальные задания, требующие всматривания:

  • Знакомо ли тебе это ощущение?
  • На что похоже это ощущение?
  • Как тебе кажется, как часто в твоей жизни ты прикасаешься к этому ощущению?
  • Что специфичного именно в этом ощущении?
  • На переживания в каких других ситуациях похоже это ощущение?

Еще раз отмечу, что важны не сами вопросы терапевта, а то, что они побуждают клиента прилагать усилия по всматриванию в самого себя. Мы не можем предсказать заранее, какой вопрос побудит клиента к всматриванию в себя, а какой нет. В этом и заключается искусство психотерапевта — найти именно тот вопрос, который вовлечёт клиента в эту работу и побудит его сосредоточиться, сфокусироваться на своих переживаниях и начать подбирать слова.

Клиенты часто избегают этой работы одним из двух способов: 1) отвечают на вопрос терапевта без всматривания, чем-то им уже известным ранее; или 2) отказываются напрягаться, произнося что-то похожее на «Не знаю». И тогда психотерапевту предстоит задать новый вопрос, чаще всего звучащий иначе, но побуждающий к тому же — к всматриванию в то же самое переживание. Когда клиент начинает всматриваться в себя, это очевидно для терапевта: клиент становится сосредоточенным и погружается в себя.

2.3.2 Ратификация идентификации и отделения переживания от других (С)

Мы делаем ратификацию всматривания в те моменты, когда клиент находит слова, выражающие его переживания. Есть 2 важных процесса, которые нуждаются в ратификации: ратификация усилий и ратификация отделения/идентификации.

Ратификация усилий — это своеобразная коммуникативная поддержка клиента в том, что он приложил усилия и сделал именно то действие, которое терапевт попросил его сделать. В самом простом виде ратификация усилий — это просто поддерживающее «Ага» после каждого усилия, приложенного клиентом. Если терапевт ратифицирует усилия клиента, то это постепенно:

  • Увеличивает уверенность клиента в его способности всматриваться, то есть идентифицировать переживания (увеличивает ощущение самоэффективности в этой деятельности в модели А. Бандуры.)
  • Поддерживает клиента в том, что это полезный и нужный процесс, и тем самым обучает использовать его чаще, как в терапии, так и в жизни.

Ратификация отделения/идентификации происходит в тот момент, когда терапевт повторяет вслух слова, найденные клиентом. В этот момент терапевт с клиентом как будто первый раз пробуют в разговоре воспользоваться этим словом для обозначения некоторого переживания и вдвоем проверяют, подходит ли оно. Но конечно, главный процесс происходит всё равно у клиента внутри. Сначала клиент внутри себя ищет слова для обозначения переживания, перебирая разные варианты и сверяясь со своими ощущениями от них. Потом он выбирает некоторое слово, которое решает произнести вслух, но при этом процесс подбора на самом деле еще не завершен. Он произносит слово и в момент произнесения вновь проверяет, выражает ли оно его ощущения. И когда терапевт эхом произносит слово, найденное клиентом, процесс сравнения с ощущением и образование связи между словом и переживанием продолжается. Произнесение слова внутри, произнесение слова вслух, произнесение слова другим человеком — всё это задействует немножко разные нейронные пути в мозге и вовлекает их все в образование новых связей.

2.3.3 Признание переживания как отдельная задача

Когда мы говорим о процессе обнаружения переживаний, которые клиент до этого у себя не идентифицировал, то нам нужно упомянуть и тему принятия собственных переживаний. Время от времени встречается ситуация, когда обнаруженное клиентом переживание вызывает неприятие у него самого, и это становится существенным препятствием для дальнейшей работы. Более того, пока клиент сам в себе не желает иметь некоторое переживание — это является существенным препятствием и для всматривания в него, и для установления связи между переживанием и его именем. То есть это является препятствием для того, чтобы в перспективе клиент научился этим переживанием управлять. Это можно выразить пафосной фразой: «Мы не можем научиться управлять тем, что мы в себе не принимаем».

В основном, мы не принимаем в себе некоторые переживания, потому что их не принимали какие-то из окружающих нас людей. Когда это является единственной причиной, то принятие этого переживания терапевтом зачастую является достаточным фактором для преодоления неприятия. Но если все сложнее, и особенно если неприятие каких-то переживаний является частью идентичности клиента, то нам необходимо предпринимать специальные усилия, предлагая клиенту начать относиться к этому переживанию иначе.

Вначале нам нужно признать и обсудить с клиентом сам факт, что ему неприятно обнаруживать в себе некоторые переживания. Далее разумно исследовать причины, почему сложилось так, что эти переживания он отвергает, почему сложилось так, что для него это важно. Далее будет лучше всего, если клиент почувствует, что он платит некоторую психологическую цену, не принимая часть переживаний. И обычно этого достаточно, чтобы помочь клиенту сделать шаг к принятию своих переживаний.

2.4 Упражнение в парах

По 7 минут в каждую сторону поговорите о чем-то не слишком сложном, например: «Как я переживаю то, что происходит сейчас во всем мире». Задача терапевта — делать так, чтобы клиент все отведенное время подбирал слова, выражающие его ощущения. Терапевт может встретиться с двумя типами сложностей:

  • Сложность 1. Клиент перестал пытаться выразить свои ощущения словами, как бы он уже все сказал и теперь ждет. В таких случаях надо побудить его продолжить описывать свои ощущения словами, например, вот так:
    • 0: Попробуй найти еще какие-то слова, попробуй описать эти ощущения еще подробнее.
  • Сложность 2. Клиент много-много говорит, и при этом он захвачен некоторым эмоциональным процессом, и в силу этой захваченности он не всматривается в свои переживания. И если его не переключить во всматривание, то он рискует не открыть для себя что-то новое в этом диалоге. Попробуйте приостановить человека и предложить ему сфокусироваться на том, что ему непонятно в этой теме, на том, что ему не очевидно. Это можно сделать, например, так:
    • 0: Подожди-подожди. Попробуй не спешить и обозначить словами те зоны ощущений, про которые тебе не все понятно, те, где неясно, что за переживания.

Не страшно, если в рамках этого упражнения терапевт будет немного мучить клиента, побуждая его формулировать. Но, конечно, идеально будет, если клиент сам заинтересуется этим процессом, и самый простой способ его заинтересовать — это стать очень любопытным и заинтересованным терапевтом и тем самым транслировать клиенту свою собственную заинтересованность.

3 Разделенность

3.1 Исключительная важность разделенности

Вначале будет полезным рассказать про один эффект, многократно проверенный опытом работы с последствиями психотравмирующих событий, особенно работы с сексуальными злоупотреблениями.

Если с человеком произошло плохое событие, в котором он, например, переживал близость смерти и предельную беспомощность, то оно может стать для него психотравмирующим, а может не стать. И ключевым фактором, более существенным, чем ужасность самого эпизода, является то, смог ли наш человек после плохого события добраться до хорошего близкого человека, довериться ему и получить правильную реакцию. Когда я смог обратиться к хорошему другому, смог открыться ему, смог почувствовать, что теперь я в безопасности, что мои переживания понимают, что теперь я среди своих, теперь я наконец дома — это оказывает на психику настолько сильное исцеляющее воздействие, что во многих случаях она сможет переработать травматический опыт сама. И тогда даже очень плохое событие не становится травмой, не оставляет сильных следов и забывается. И в этом исцеляющем социальном контакте важны обе стороны:

  • возможность чувствовать себя «среди своих»;
  • возможность подробно говорить о произошедшем.

Тут важно обратить внимание, что у многих людей, переживших травматический опыт, физически были какие-то близкие, могли быть родители, но пострадавшие люди не смогли к ним обратиться и остались в одиночестве. Или они пытались обратиться к близким, но получили неподходящую реакцию и остались в одиночестве. Остались в одиночестве, обусловленном внутренним ощущением невозможности обратиться к близким за помощью. Остались с внутренним ощущением отделенности от других людей.

И все это, конечно, относится не только к ситуациям сексуальных злоупотреблений, а к большинству плохих событий, которые могут стать травматическими, а могут не стать в зависимости от этого социального фактора.

Через этот пример можно увидеть две очень важные для нас вещи:

  • В стрессовых ситуациях огромной важностью для людей является ощущение принятия в контакте с близкими. Это принятие дает безопасность и разделенность, которых зачастую достаточно для исцеления.
  • Люди могут ощущать внутреннюю отделенность, внутреннюю невозможность обратиться за этим теплом к другому и, не обращаясь за ним, остаются без исцеления.

3.2 Разделенность и психотерапия

Эти рассуждения содержат благую весть для психотерапии. Когда психотерапевт становится для клиента тем человеком, рядом с которым клиент окажется услышанным, понятым и принятым, — это очень простой и одновременно очень сильный фактор трансформации переживаний.

Если клиента мучает какое-то переживание, то мы с большой вероятностью обнаружим у него внутреннюю невозможность обратиться к другим с этим переживанием. Как следствие — наш клиент остается с этим переживанием во внутреннем одиночестве. И те мучительные переживания, которые могли бы быть исцеленными за счет удивительного социального механизма разделенности, оказываются законсервированными, замороженными и приносящими страдания.

А обнаружив это, мы можем воспользоваться очень простым и в тоже время очень сильным терапевтическим инструментом — давать клиентам то самое исцеляющее ощущение эмоциональной разделенности везде, где мы находим внутреннюю отделенность от людей. И это удивительно, и это работает. Терапевт может не уметь больше ничего, кроме как давать клиенту это ощущение разделенности, и этого может быть более чем достаточно, чтобы в психике человека запускались механизмы самоисцеления, основанные на этом эффекте.

Например, терапевт может не владеть специальными технологиями работы с травмой, но если в этой логике он станет тем близким, кому клиент сможет рассказать и почувствовать разделенность, то это не принесет, конечно, моментального облегчения, но все-таки даст возможность запуститься процессу самовосстановления. Было бы идеально — с точки зрения самовосстановления — чтобы клиент сразу после психотравмирующего эпизода пришел, например, к маме, но что-то не дало ему этого сделать. Что ж, хорошо и то, что он по прошествии десяти лет пришел к психотерапевту. Разделенность настолько важна, что и тому терапевту, который владеет специальными технологиями работы с травмой, хорошо будет не начинать работу с психотравмирующим эпизодом, пока он не даст клиенту ощущение разделенности.

Самая большая потребность в этой тактике возникает с темами, в которых клиент:

  • чувствует свою отделенность;
  • про которые стыдно говорить;
  • про которые он никогда не говорил.

Зачастую с такими темами только разделенности и будет достаточно. И наоборот, если клиент давно всем рассказывает о своей сложности и все его поддерживают, то потребность, скорей всего, будет не в разделенности, а в чем-то другом.

Опыт показывает, что на первых этапах терапии большинство клиентов остро нуждаются в разделенности. Терапевт может знать, что подобные переживания испытывают большинство людей, но клиент этого не знает. И в начале терапии есть большая вероятность, что о многом клиент говорит впервые в своей жизни.

А еще весь этот рассказ хорошо показывает мощность групповой психотерапии как таковой. Групповая терапия задействует этот терапевтический фактор несравнимо сильнее любой индивидуальной. И в хорошей группе, когда люди начинают разделять переживания друг друга, они очень эффективно исцеляют друг друга и сами себя.

3.3 Что делать психотерапевту?

В работе с клиентом нам нужно как будто «осветить фонариком разделенности» и «согреть этим светом» каждое обнаруженное через всматривание переживание клиента, даже самое маленькое. Для многих переживаний это и будет тем воздействием, которое его исцелит, «расправит», «разморозит» и даст возможность перестать мучить клиента. Тут надо напомнить об упомянутой ранее возможности подробно говорить о произошедшем. Подробность рассказа нужна, чтобы «разморозить» каждое маленькое переживание по отдельности.

Разделенность «в общем» не дает существенных терапевтических результатов, так как недифференцированные переживания должны сначала быть названными и тем самым отделенными от других. А вот разделенность для каждого отдельного маленького переживания — это совсем другое дело!

3.4 Почему разделенность так важна?

Давайте я добавлю еще несколько слов про то, почему разделенность так важна. В принципе, для ежедневной практики это знание не обязательно, и достаточно только вот этой красивой идеи: ощущение социальной разделенности важно для человека, поскольку оно запускает в его психике собственные исцеляющие механизмы.

Чтобы было лучше понятно, почему у такого «маленького» фактора такой гигантский эффект, я скажу следующее. В течение тысячелетий истории человечества отвержение индивидуума группой своих сородичей означало для него смерть. И похоже, мы по-прежнему воспринимаем ощущение изолированности от своей группы со страхом, сопоставимым по силе со страхом смерти. Опираясь на это, можно развернуть несколько размышлений.

Почему люди часто не рассказывают близким о том, что с ними произошло? Все указывает на то, что остаться связанным со своими близкими является более приоритетной задачей, чем потребность рассказывать о произошедшем и тем самым перерабатывать его. Поэтому даже в ситуации огромного стресса, если есть хоть минимальный шанс, что рассказ близким может нарушить нашу связь с ними, — люди предпочитают сохранять связь, а не открываться и не перерабатывать травматический опыт, рассказывая о нем. И такое решение само по себе порождает ощущение отделенности, даже если раньше такого ощущения не было.

Почему отделенность от близких так сильно влияет на способность психики перерабатывать негативные события? На поверхности лежит ответ, что внутренняя отделенность, не позволяющая обратиться за поддержкой, является сама по себе очень сильным стрессовым фактором. Она становится ключевым психическим процессом, переводит внимание и ресурсы на себя и тем самым замораживает все остальное.

Почему разделенность в психотерапии обладает терапевтическим эффектом? Очевидный ответ, что многие мучающие человека переживания как раз и мучают его, так как психика не смогла их переработать, а большой вклад в это вносит ощущение отделенности. Те же переживания, где отделенности не возникло, были переработаны и проблемами не стали. Поэтому в проблемах, которые приносят клиенты, очень часто встречается переживание внутренней отделенности от других людей.

3.5 Упражнение в парах

Это задание будет требовать примерно минут по 8 в каждую сторону. Сначала клиент 2–3 минуты рассказывает о любом своем переживании/состоянии, о любой актуальной для него теме. Во время этого рассказа терапевт может ненавязчиво побуждать клиента к всматриванию в переживания.

Когда через 2–3 минуты клиент более-менее сфокусируется на некотором переживании, то терапевту пора будет сделать свое основное действие, состоящее из двух шагов. Он может делать его много раз в отведенное для упражнения время по отношению к разным переживаниям клиента.

Шаг 1. Первым шагом нужно задать вопрос о том, что запускает переживание. Вы можете выбрать вопрос, подходящий по контексту:

  • 0: Что за ситуация вызвала это переживание?
  • 0: Какая внутренняя картинка запускает это переживание?

Шаг 2. Когда терапевт узнал, что запускает переживание клиента, он может мысленно представить себя в этой ситуации, ощутить то, что он бы почувствовал в ней, и поделиться этим переживанием с клиентом:

  • 0: Когда я представляю себя в этой ситуации, я переживаю [переживание терапевта].

Терапевту следует несколько раз за упражнение проделать эту последовательность из двух шагов и тем самым поделиться несколькими своими эмпатическими предположениями. Не бойтесь ошибаться — если даже вы совсем не угадаете переживание клиента, он просто откажется от вашего варианта и продолжит рассказывать.

Терапевты, у которых описанные два шага не вызывают никаких сложностей, могут сделать третий шаг, и если их клиент согласился с их эмпатическим откликом, задать клиенту еще один вопрос:

  • 0: Как на тебя воздействует, когда я произношу переживание, похожее на твое?

В любом случае, завершая упражнение, обменяйтесь впечатлениями, как вам было слышать отклики друг друга.

4 Проживание

4.1 Механика проживания переживаний

4.1.1 Эмоциональные процессы завершаются при достижении своей цели

Эмоциональные процессы у животных и человека возникли в процессе эволюции во взаимодействии организм-среда как элемент регуляции поведения организма для адаптации к среде. Из одного этого очевидно, что эмоциональные процессы должны обладать свойством завершаться самостоятельно. Когда некоторый эмоциональный процесс оказал влияние на поведение — он должен завершиться. Да в общем-то, даже если эмоциональный процесс не оказал влияния на поведение, но ситуация изменилась, то он тоже должен завершиться, чтобы не мешать дальнейшей регуляции поведения в новой ситуации. По природной своей сути эмоциональные процессы должны быть чем-то очень ситуативным и временным.

Нас, психотерапевтов, в первую очередь интересуют ситуации, когда эмоциональные процессы «живут» в психике долго, так как мы имеем дело именно с ними. В самом широком смысле это может происходить либо потому, что эмоциональный процесс возник однажды и не может завершиться, или потому, что он постоянно, день за днем, запускается вновь. Есть основания полагать, что бывает и так и так. В этом разделе мы будем сфокусированы на эмоциональных процессах, которые запустились однажды и почему-то не завершились.

А еще нас, психотерапевтов, очень интересует, как помогать незавершенным эмоциональным процессам завершиться. При этом в разных случаях эмоциональные процессы появляются для разных целей, и давайте я перечислю, когда они должны нормативно завершаться:

  • A. Если эмоция возникла для того, чтобы было совершено некоторое действие, то она должна завершаться по факту реализации этого действия.
  • B. Если эмоция запустилась, чтобы произошла коммуникация, то завершиться она должна по факту того, что желаемая коммуникация произошла и был получен тот отклик, на который человек рассчитывал.
  • C. Если эмоция возникла как побуждающая к деятельности по реализации некоторой потребности, то она должна завершиться при ее удовлетворении.

В этом смысле, когда мы обнаруживаем незавершенный эмоциональный процесс у клиента, то это эффект в том числе того, что этот процесс не достиг своей цели:

  • A. Если эмоция возникла как реакция на некоторый стимул, для того чтобы поддержать некое действие, например, убежать, спастись, оттолкнуть-отвергнуть, — незавершенность такой эмоции указывает на нереализованное действие.
  • B. Эмоция могла возникнуть как реакция на некоторую социальную ситуацию, для того чтобы произошла коммуникация, то есть для того, чтобы человек проявил эту эмоцию другому и это привело бы к нужной эмоциональной реакции с той стороны. Например, у меня могла возникнуть злость на него, чтобы он в ответ почувствовал себя виноватым, или обида к нему, чтобы он почувствовал, как мне больно. Незавершенность такой эмоции указывает, что я не проявил свою эмоцию, либо проявил, но не получил нужной реакции.
  • C. Наконец, эмоция могла возникнуть для побуждения к некоторой деятельности по реализации неудовлетворенной потребности. Например, ощущение одиночества возникает для побуждения человека к поиску контакта с другими людьми. С потребностями все немного сложнее, но понятно, что наличие дискомфортного переживания отражает неудовлетворенность той потребности, с которой она сопряжена.

Говоря простыми словами, эмоциональный процесс не завершается из-за того, что психика не достигла той цели, ради которой этот процесс запустился. И несмотря на свою простоту — это важная идея.

4.1.2 Как завершаются незавершённые эмоциональные процессы?

Важно добавить, что, в общем-то, нереализованность каких-то целей — это вполне рядовая ситуация для психики. Нет ничего необычного в том, что мы не реализуем что-то из наших побуждений и это не становится проблемой. У психики, очевидно, есть какие-то механизмы самозавершения эмоциональных процессов и нереализованных побуждений.

Похоже на то, что механизм самозавершения эмоционального процесса как-то завязан на процесс переживания этого процесса. Когда у меня возникла некоторая эмоция с целью побудить меня сделать нечто, а я этого сделать не смог, мне нужно какое-то время эту эмоцию попереживать, чтобы она завершилась. А если я слишком быстро отвлекусь от переживания этой эмоции или подавлю ее, то это увеличит вероятность, что эмоциональный процесс останется незавершенным во мне.

Когда в течение дня мы вспоминаем то, что произошло сегодня, переживаем, фантазируем о нем и делимся нашими переживаниями с окружающими — в этих привычных действиях проявляется побуждение психики завершить незавершенные переживания.

А еще тут можно вспомнить материал по травме и гипотезу о том, что механизмы самозавершения нереализованных побуждений работают, например, во время сна, и то, что психика не смогла завершить за время дня, она может еще «доварить» ночью.

Получается, что незавершенный эмоциональный процесс у клиента — это последствие как изначальной незавершенности его протекания, так и не сработавших позднее механизмов самозавершения.

4.1.3 Как помочь эмоциональному процессу завершиться?

Чтобы помочь некоторому эмоциональному процессу завершиться, как минимум нужно помочь клиенту начать его переживать. Во многих случаях одного этого и будет достаточно. Такое терапевтическое действие мы будем называть проживанием эмоции через переживание.

Кроме простого проживания через переживание, мы можем пользоваться и вторым, еще более мощным приемом — проживанием через реализацию в воображении клиента той цели, ради которой этот эмоциональный процесс появился. В этом случае мы как будто одновременно задействуем оба фактора, способствующих завершению эмоционального процесса: переживание эмоции и достижение нужного результата, хотя бы и в воображении.

Достижение нужного результата в воображении — это продвижение эмоционального процесса по тому естественному пути, по которому он должен был протечь сам, если бы была реализована та цель, ради которой он и появился.

4.1.4 Завершение эмоций в символическом пространстве воображения

«Цивилизация зародилась в тот момент,
когда рассерженный человек бросил слово вместо камня».
(Зигмунд Фрейд)

Человек — существо, которое живет в двух мирах: в мире того, что он непосредственно видит-воспринимает, и во второй сигнальной системе, создаваемой коммуникативным процессом с себе подобными. И вторая сигнальная система создает возможность появления в нашем воображении символического пространства и действий в этом пространстве.

Давайте я приведу несколько примеров, как устроена психотерапевтическая работа с точки зрения проживания переживаний в символическом пространстве.

А. Если клиент приходит с тревогой про пандемию, то всматриваясь в переживания, которые возникают у него в связи с этой темой, мы обнаружим, например, порыв бежать отсюда, раздражение, что жизнь должна была остаться прежней, планы не должны были меняться, страх, что произойдет что-то со мной, и потребность, чтобы меня обняли и успокоили. Я (терапевт) буду медленно обсуждать с ним каждый из этих порывов, и при этом каждый порыв будет проживаться и завершаться в символическом пространстве: мы немножко убегаем внутри, немножко прячемся, оставляем планы такими, как они должны были быть, — помогаем процессам завершиться и не конвертироваться дальше в усиление тревоги на фоне эмоциональной незавершенности всех этих побуждений.

B. Возьмем случай незавершенной коммуникации. Например, клиент не смог однажды хорошо ответить в диалоге и теперь подбирает варианты, как ему тогда нужно было сказать. Мы можем помочь клиенту найти нужные слова — именно такие, которые в его воображении окажут нужное воздействие на партнера по диалогу. По описанию видно, что во время такой работы в воображении происходит диалог с этим человеком. И когда в таком диалоге мы получаем нужный для нас ответ, то сила переживаний спадает (эмоциональный процесс завершается). И зачастую после этого клиент может действовать более разумно: или отказаться от этого диалога в реальности, или пойти в него, но уже не быть ведомым эмоцией.

C. Последний пример про нереализованную потребность. Предположим, что клиент чувствует себя одиноким, брошенным и нуждается в других людях. Сначала мы обнаруживаем эту эмоцию, эту потребность, говорим про нее и даем клиенту почувствовать разделенность. Дальше мы можем расспросить клиента о том, что хочется его душе, и поддержать его начать фантазировать об отношениях. В таком фантазировании в некоторой степени происходит прикосновение к желаемому. Вначале это может быть грустно и больно, но после небольшой практики боль уходит и появляется даже некоторый эффект реализации потребности в символическом пространстве. Конечно, это не приносит удовлетворения потребности в реальности, но в какой-то степени снижает интенсивность фрустрации от неудовлетворенности, и это уже важный целебный эффект. Когда человек в воображаемом пространстве прикасается к своим мечтам, потребностям, порывам, создает их фантазийные реализации, то, упрощенно говоря, это снижает его напряжение вполовину. Такое снижение напряжения обладает ценностью как в текущий момент жизни, так и в перспективе, поскольку оно дает человеку больше свободы быть счастливым в меньшей зависимости от того, реализуется ли его потребность в полной мере. Здесь очень интересно то, что если мы можем на сессии снизить интенсивность фрустрации за счет реализации потребности в символическом пространстве, то, стало быть, мы можем и научить клиента делать это самостоятельно. И этот навык является одним из компонентов умения человека по-другому, лучше, бережно и конструктивно обращаться с собственными потребностями, которые невозможно мгновенно удовлетворить. Кроме того, такое снижение напряжения и увеличение свободы выбора дает человеку возможность действовать более разумно и увеличивает его шансы на реализацию изначальной потребности в реальности. И это не перестает удивлять, насколько большую пользу человеку приносит фантазийное прикосновение к желаемому и проживание удовлетворения потребности в символическом пространстве.

4.1.5 Импульсы, действия, элементы коммуникации и потребности

По предыдущему тексту вы могли уже заметить, что у нас все чаще звучат слова «действия», «коммуникация» и «потребность». Хочу подчеркнуто обратить ваше внимание на это. Раньше мы говорили главным образом об эмоциях и переживаниях, а теперь мы начинаем обнаруживать, что переживания плотно связаны с импульсами, побуждениями к действиям, побуждениями к коммуникации и разнообразными физиологическими и социальными потребностями клиента.

4.1.6 Какие факторы увеличивают вероятность незавершенности эмоций?

Кроме всего прочего, есть две группы факторов, которые увеличивают вероятность, что некоторый эмоциональный процесс не будет проживаться и, как следствие, останется незавершенным.

  • Чем больше эмоциональных процессов было запущено одновременно, чем они сильнее, чем больше противоречий между ними, чем сложнее композиция, тем больше шансов, что часть из них останется незавершенной.
  • Чем больше человек дистанцируется от переживаний, чем хуже он понимает свои переживания, чем менее он склонен всматриваться, называть, распутывать их, тем больше шансов, что они останутся незавершенными.

4.2 Техническая реализация проживания

Пора сказать несколько слов о том, как терапевт может поддерживать процесс проживания. Для реализации этой тактики работы нам нужно иметь уже хорошо идентифицированные и отделенные друг от друга эмоции, за каждой из которых начинает угадываться побуждение к действию (A), незавершенная коммуникация (B) или нереализованная потребность (C). Это необходимо, поскольку пока композиция не распутана — это не позволяет проживать ее единичные компоненты. А еще полезно вспомнить о первичных и вторичных переживаниях, так как проживание обладает терапевтическими эффектами, если мы работаем именно с первичными. Давайте я перечислю основные способы организации проживания:

Первый и самый простой из них — это просто долго говорить про выбранное переживание с клиентом так, чтобы он оставался в нем. Когда клиент просто находится в контакте с единичным переживанием некоторое время — это уже дает эффект его проживания. Также в таком разговоре у клиента временами без специальной помощи появляются фантазии, в символическом пространстве которых его переживания могут завершиться.

Второй способ — обращение к точке запуска. Почти про любое первичное единичное переживание можно задать один из двух вопросов:

  • 0: Что именно ты увидел, услышал или представил в той ситуации, что запустило это переживание?
  • 0: Какой именно образ, картина или фантазия запускает это переживание в тебе?

Ответ на этот вопрос и будет найденной точкой запуска (актом восприятия, картинкой, воспоминанием, фантазией, автоматической мыслью — тут много разных названий), инициализирующей это переживание. Например, клиент может ответить, что переживание запускается картинкой-фантазией, в которой с близким человеком случается «страшная беда». Обратите внимание, что упоминание такой картинки — точки запуска активирует исследуемое переживание, и теперь мы можем обращаться к переживанию не только по его имени, но и через описание этой картинки. И когда в работе с клиентом мы начинаем активировать переживание через упоминание точки запуска, то это очень эффективно стимулирует проживание исследуемого переживания. Многократно активируя переживание, я существенно увеличиваю шансы, что в нашем разговоре появятся фантазии о его реализации в символическом пространстве.

Кстати, сейчас, с распространением онлайн-формата психологической работы, обращение к точке запуска стало еще более нужным инструментом. Такая многократная активация переживания через упоминание точки запуска позволяет организовать полноценное проживание, сопоставимое с офлайн-работой, т. к. в онлайн-работе обычно снижается интенсивность всех переживаний.

Если хорошо реализовать второй способ, то переход к третьему, как правило, происходит сам собой. Разговор о точке запуска сам переходит в разговор об импульсах, действиях, диалогах и потребностях. При этом терапевт может и сам направить нас в эту сторону соответствующими вопросами:

  • 0: Что за порыв тут возникает у тебя?
  • 0: Что в этом месте хочется сделать?
  • 0: Какой реакции тебе бы хотелось в такой ситуации от него?

И это уже вопросы, прямо направляющие наш разговор на поиск образов, которые поддерживают проживание в символическом пространстве.

4.3 Упражнение в парах

Это задание будет требовать примерно минут по 8 в каждую сторону. Сначала клиент 2–3 минуты рассказывает о любом своем переживании/состоянии, о любой актуальной для него теме. Во время этого рассказа терапевт может ненавязчиво побуждать клиента к всматриванию в переживания.

Когда через 2–3 минуты клиент более-менее сфокусируется на некотором переживании, то терапевту пора сделать свое основное действие, состоящее из трех шагов. Он может делать его много раз в отведенное для упражнения время по отношению к разным переживаниям клиента.

Шаг 1. Первым шагом нужно задать вопрос о том, что запускает переживание. Вы можете выбрать вопрос, подходящий по контексту:

  • 0: Что именно ты увидел, услышал или представил в той ситуации, что запустило это переживание?
  • 0: Какой именно образ, картина или фантазия запускает это переживание в тебе?

Шаг 2. Когда терапевт узнал, что запускает переживание клиента, ему нужно пару раз активировать это переживание вопросом, в котором упоминается эта точка запуска:

  • 0: Когда думаешь о [краткое обозначение точки запуска], что ты переживаешь?

Шаг 3. Третий шаг часто происходит естественно, без специальных усилий терапевта. Но если он сам не происходит, то терапевт может от разговоров о переживании перейти к разговору о действиях:

  • 0: Что за порыв тут возникает у тебя?
  • 0: Что в этом месте хочется сделать?
  • 0: Какой реакции тебе бы хотелось в такой ситуации от него?

Завершая упражнение, традиционно обменяйтесь впечатлениями.

5 Самодистанцирование

5.1 Когда необходимо самодистанцирование?

Эта тактика работы с переживаниями сильно отличается от трех предыдущих, но в то же время базируется на них. Не случайно я описываю ее в самом конце.

Не все переживания мы можем завершить внутри нас. В жизни есть достаточно случаев, когда это невозможно. Вот несколько примеров:

  • Переживания, которые появляются в силу объективно существующей нереализованной потребности человека.
  • Переживания, которые появляются в силу того, что какой-то стрессовый фактор объективной реальности непрерывно воздействует на человека.
  • Переживания, которые просто фоново физиологически и нейрохимически присутствуют у нашего клиента в силу особенностей его развития и генетических факторов.

Конечно, за счет работы в символической реальности мы можем в какой-то степени снизить этот дискомфорт — при этом на первом этапе мы можем делать эту работу на нашей сессии вместе с клиентом, а на втором этапе мы можем научить клиента делать ее уже самостоятельно. И тем не менее часть таких переживаний все равно неминуемо останется.

В этих случаях остается еще одна возможность — четвертая тактика работы с переживаниями — самодистанцирование. Практикуя самодистанцирование, человек может научиться быть живым, чувствовать себя живым, несмотря на переживания, которые он не может изменить.

Обычно к этой тактике работы с переживанием мы переходим, когда:

  • Возможности предыдущих тактик уже в существенной степени исчерпаны в работе с некоторым переживанием конкретного клиента.
  • Когда мы уже на текущей сессии в достаточной степени реализовали все действия из предыдущих тактик на исследуемом переживании.

То есть наша работа все равно начинается с того, что надо всмотреться, распознать, назвать, почувствовать переживание; если необходимо, получить в нем разделенность. В контексте самодистанцирования остальные тактики можно воспринимать как последовательные шаги или предварительные этапы на пути к последней тактике. Сделав все их, я предлагаю клиенту новую для него задачу, сильно отличающуюся от того, что мы делали раньше.

5.2 Как делается самодистанцирование?

Давайте я приведу два варианта этой работы, которые могут легко дополнять друг друга.

1. Предположим, что клиент ощущает тревогу, связанную с объективно существующим фактором, скажем, с неизвестностью, выживет его близкий человек, попавший в больницу, или не выживет. И мы уже сделали все действия, которые могли сделать для уменьшения этого переживания здесь и сейчас. Но какая-то часть этой тревоги не поддается трансформации. И вот, когда это переживание уже названо, отделено от других и непосредственно сейчас телесно проживается, я предлагаю клиенту сделать следующее:

  • Я предлагаю ему быть в этом переживании и ничего с ним не делать. Не пытаться его отключить, поменять или как-то от него избавиться. Быть в нем, чувствовать его и одновременно с этим мне его описывать. Быть в нем и одновременно говорить со мной как с терапевтом. Когда это происходит, мой клиент непосредственно учится на психофизиологическом уровне и переживать тревогу, и одновременно с этим делать какое-то другое психическое действие в соответствии со своей волей. Он учится оттормаживать свое переживание, но не так, чтобы подавить его, а так, чтобы одновременно с ним чувствовать что-то еще. Учится одновременно с этим переживанием чувствовать самого себя живым, самого себя человеком, а не становиться целиком наполненным этим переживанием, теряя в нем себя. Когда он находится и в переживании, и в таком коммуникативном процессе со мной — происходит непосредственная тренировка этого навыка.

2. А еще я могу тот же процесс делать несколько иначе. Когда клиент находится в переживании, я могу начать обращаться к ресурсам личности человека (это, кстати, первый раз в этом тексте, где мы явно обращаемся к ресурсам личности). Например, я могу начать задавать ему такие вопросы:

  • 0: Как ты ощущаешь себя, когда тебе удается выдерживать это переживание?
  • 0: Какое отношение к этой ситуации помогает тебе чувствовать себя устойчивее?
  • 0: На какие ценности ты можешь опираться в такие моменты?
  • А если сказать уж совсем утрированно (клиентам так говорить не надо), то будет примерно так:
    • 0: Ради чего большего чем ты, ты ощущаешь желание жить и выдерживать эту ситуацию?

Здесь слово «выдерживать» перестает быть плохим: перестает обозначать «терпеть от беспомощности», а начинает обозначать целенаправленное личное действие, собственное решение жить и быть живым, несмотря на то, что вызывает дискомфорт.

В течение такого диалога клиент может найти слова, выражающие его позицию, например: «Я сделал сейчас все, что мог» или «Я понимаю, что я в любом случае должен жить». Эти слова описывают позицию личности человека по отношению к тому, что человек не может изменить, и эта позиция превращает его из беспомощного в действующего, выбирающего и в хорошем смысле выдерживающего.

Еще раз основное. Обратите внимание, что клиент одновременно с прикосновением к некоторому эмоциональному процессу начал формулировать личностную позицию по отношению к ситуации и свое отношение к эмоциональному процессу. Он начал учиться чувствовать себя полноценно живущим человеком, несмотря на то, что этот процесс есть и никуда не пропадает. Если попробовать представить, как это изнутри у клиента, то получится так. Раньше у меня был эмоциональный процесс, и кроме него больше ничего не было, я целиком был в нем, я был наполнен страданием, я и был страданием. Теперь у меня есть тот же эмоциональный процесс, и я не подавляю его, а могу его чувствовать, и тем не менее есть и я — отдельный от него: я — чувствующий, я — имеющий позицию по отношению к происходящему, я — делающий выбор действовать, я — живой. Во мне есть переживание, но я выдерживаю его и остаюсь человеком.

5.2.1 Важно не путать терпение-беспомощность с персональным выдерживанием

В нашей культуре все знают, что такое выживать и выдерживать, — это в нашей крови. Но в большинстве случаев такое выдерживание, в отличие от персонального, основывается на том, чтобы подавить все переживания и терпеть. Это вообще вполне себе универсальная стратегия, которую мы обнаруживаем у людей, по крайней мере, у тех, которые становятся нашими клиентами. Если мы начнем делать работу по самодистанцированию, не сделав всей предыдущей работы (а это может занять множество сессий), — то мы рискуем вместо персонального выдерживания поддержать обычное подавление-терпение-беспомощность.

В психотерапии нам необходимо сначала развернуть переживание, дать его почувствовать, признать объективную ситуацию, сделать всю работу по уменьшению переживания, которую мы можем сделать, научить человека каким-то механизмам совладания и помощи самому себе. И с тем, что остается в сухом остатке, перейти к личностному выдерживанию: я вот так к этому отношусь, и я в этом живой. Можно сформулировать, что наша цель — чувствовать себя живым, несмотря на процесс, который всегда во мне есть, и не отдаваться ему целиком.

5.2.2 Самодистанцирование и работа с травмой

Мне кажется важным описать самый показательный пример некорректного применения самодистанцирования. Когда с человеком произошло какое-то ужасное событие, которое психика не может переработать, то часто сами клиенты стараются всеми силами от этих переживаний дистанцироваться. И если терапевт выберет тактику самодистанцирования в своей работе с таким клиентом, то это может оказаться деструктивным для клиента: он научится отделяться от травматических переживаний, но, например, внутри него на физиологическом уровне останется много беспомощности и тревоги, которые продолжат «искать пути выхода наружу».

Если говорить упрощенно, то мы прибегаем к техникам самодистанцирования тогда, когда возможности всех прочих техник уже исчерпаны. И применительно к травматическим переживаниям, мы знаем, что первые три тактики способны целиком нивелировать эффекты большинства единоразовых травматических событий. Тактика самодистанцирования необходима тогда, когда речь идет о переживаниях, которые мы не можем трансформировать.

Еще, может быть, имеет смысл ввести идею, что самодистанцироваться мы можем от тех переживаний, которые в данный момент нашей жизни нам уже посильно переносить. А пока нам непосильно переносить некоторые переживания, то тактики разделенности и проживания нам в помощь.

5.3 Упражнение в парах

Это задание будет требовать примерно минут по 8 в каждую сторону. Сначала клиент 4–5 минут рассказывает о любом своем переживании/состоянии, о любой актуальной для него теме. Во время этого рассказа терапевт побуждает клиента к всматриванию в переживания, разворачиванию и проживанию их. Если вы сначала не развернете переживания, то в упражнении у вас получится не самодистанцирование, а подавление. До всей работы, направленной на самодистанцирование, переживание клиента должно быть развернуто и признано.

Когда через 4–5 минут клиент погрузится в некоторое переживание, то терапевту предстоит сделать несколько шагов.

Шаг 1. Первым шагом предложите клиенту напрямую примериться к принятию этих переживаний, задав ему вопрос:

  • 0: Слушай, а что ты думаешь про такую незымысловатую идею, как: это переживание есть! Это переживание существует.

Шаг 2. Теперь вам надо в следующие 3 минуты попробовать предложить клиенту сделать самодистанцирование от этого переживания:

  • 0: Попробуй вслух поразмышлять, какие важные для тебя ценности могли бы быть твоей опорой и помогать выдерживать это переживание?

У части людей этот вопрос вначале будет вызывать недоумение — не пугайтесь этого. И попробуйте, задав этот вопрос, несколько раз инициировать у клиента размышления об этом. С клиентами в терапии мы, конечно, не спрашиваем про ценности в первом вопросе, но в упражнении это хорошо для большей яркости.

Завершая упражнение, традиционно обменяйтесь впечатлениями.

6 Резюме

6.1 Резюме четырех тактик виде таблицы

Tx-4tactics summary.png

6.2 Как все это соединять?

Если вам хочется увидеть общую картинку, как эти тактики сочетаются друг с другом в процессе психотерапии, то сильно упрощенно она будет такая.

  1. Всматривание является базовой, основной процедурой. Я начинаю работать всегда с нее. Всматривание все время присутствует в работе. Начиная работать, мы видим много недифференцированного избегания и подавления переживаний. В любом случае мы должны постоянно делать работу по всматриванию и выделению отдельных переживаний из общей композиции психических процессов человека.
  2. С каждым переживанием, которое мы обнаружили во всматривании, я бы пробовал применить тактики разделенности и проживания, по капельке того и другого. Дал бы немножко разделенности и проверил, будет ли она приносить облегчение, и посмотрел бы, будет ли происходить что-то хорошее, если усиливать проживание.
  3. А вот самодистанцирование стоит особняком. Это то, что я добавляю, когда по некоторому опыту работы становится понятно, что клиенту не хватает предыдущих средств. Что у него есть эмоциональные процессы, которые не поддаются другим тактикам: какие-то процессы, специфичные для психофизиологии именно этого человека или связанные с объективной ситуацией в настоящем или будущем.

6.3 Взгляд на происходящее через призму защитных механизмов

Как я уже говорил, неприятные переживания имеют естественную тенденцию со временем превращаться во что-то все более и более мутное и недифференцированное. Этот процесс чаще всего в психологии называется словами «вытеснение», «подавление» или «репрессирование переживаний».

Мне нравится называть процесс постепенного превращения неприятных переживаний во что-то мутное и недифференцированное словами избегание переживаний. В виде такой мутной и недифференцированной массы переживания становятся менее дискомфортны и токсичны, нежели в активированном виде. Но при этом сами недифференцированность и избегание являются факторами того, что психика не может их переработать.

Через призму этой идеи всматривание — это выделение отчетливых переживаний из этой недифференцированной массы. Выделив их, мы можем что-то сделать с ними прямо в терапии или предоставить их внутренним средствам самоисцеления психики, поскольку мы уже преодолели избегание, мешавшее этому. Можно воспринимать всматривание как целенаправленный процесс, противоположный избеганию переживаний. А если мы вспомним, что кроме простого вытеснения/избегания есть много иных видов защитных механизмов, то можно воспринимать всматривание процессом движения к первичным переживаниям.

А еще можно и нужно поставить вопрос, что может помогать клиенту не избегать переживаний, которые не получается просто «завершить». И вот несколько ответов, в которых явно угадываются три другие тактики:

  • Получить хорошую разделенность этого переживания, так как разделенность существенно уменьшает степень дискомфорта и, как следствие, необходимости его избегать.
  • Символическое завершение — когда за счет работы воображения клиент может снизить интенсивность переживаний. Это тоже уменьшает необходимость избегать переживания, так как у человека появился иной способ обходиться с ними.
  • Занять некоторую личностную позицию по отношению к переживанию или обстоятельствам, его вызвавшим.

Завершая эти рассуждения, можно все описанные формы работы объединить так. Работа с переживаниями начинается со всматривания, чтобы преодолеть избегание переживаний и разделить композицию на ясные составные части. Когда это произошло, мы можем исследовать возможности:

  • облегчения переживания через разделенность;
  • завершения через проживание;
  • обучения клиента самостоятельному обхождению с переживанием в символическом поле.

А если этого будет недостаточно, то мы можем найти и занять некоторую позицию по отношению к переживанию или обстоятельствам, его вызвавшим.

В этом смысле на всю нашу работу можно смотреть как на помощь клиенту в переходе от дисфункциональных защит, которые показали свою неэффективность (так как клиент обратился за помощью), к защитам высшего порядка. В первую очередь к способности обходиться с переживаниями в символическом поле.

6.4 Психотерапия как процесс развития

В психотерапии мы пытаемся пройти долгий путь от подавления переживаний или от дисфункциональной захваченности ими к какому-то управлению переживаниями. Если использовать шутливый тон, то я бы сказал, что мы двигаемся с нашими клиентами от недифференцированного торможения переживаний к высокодифференцированному торможению переживаний. Такому, которое опирается на различение собственных переживаний, на исследование основных композиций, создание ключей-названий и освоение процедур управления. По дороге еще у нас появляется больший арсенал средств выражения переживаний: мы научаемся делать это коммуникативно уместно и конструктивно для себя самих.

На все, что было описано, можно даже посмотреть как на процесс обучения клиента психическим процедурам, которые до этого у него плохо работали. С этой точки зрения психотерапия — это процесс доразвития психики и даже доразвития мозга.

6.5 Еще раз о композиции психических процессов

Если продолжать этот анализ работы с переживаниями, то следующим шагом было бы хорошо сделать отдельный блок про дифференцирование переживаний. Дискомфорт как композиция переживаний — очень емкая и полезная для практики идея, охватывающая огромный пласт психотерапевтической работы. Интересно было бы дальше развивать и описывать ее.

Давайте пока выскажу любопытную мысль: защитные механизмы, которые выделяют психоаналитики, это тот язык, с помощью которого они учат своих терапевтов опознавать композиции переживаний. По сути, когда мы говорим «защитный механизм», мы подразумеваем, что у человека есть некий внутренний процесс, скрытый каким-то иным психическим процессом от возможности быть осознанным и переживаемым.

Это не очевидно, но в большинстве случаев наша работа сводится к тому, что когда к нам приходит клиент с дискомфортным состоянием, мы начинаем смотреть на его состояние как на композицию психических процессов: там есть эмоциональные следы от каких-то реакций, есть эмоциональные проявления каких-то потребностей и какие-то процессы торможения и подавления — и все они каким-то образом между собой взаимодействуют.

Клиенту в конце сессии всегда кажется, что мы поговорили, стало легче, он понял, и он уходит с одним хорошим переживанием. А для меня-терапевта он понял и ушел с одним приятным переживанием, потому что мы поработали с восемью другими, и каждому из этих восьми мы уделили немного времени, про каждое поговорили, каждому дали чуть-чуть развернуться, каждому дали разделенность, и они завершились и забылись. В этом и заключалась наша работа, а то одно финальное хорошее переживание как раз не очень нам интересно.

6.6 Картиночка в завершение

В завершение нарисую картинку психотерапевтической работы. Представим, что клиент пришел с чем-то, что он назвал неуверенностью. И мы всматриваемся в эту неуверенность, ищем, как она проявляется. Обнаруживаем там тревогу, смотрим в нее, доуточняем ее до тревоги отвержения, всматриваемся в нее, и это займет уже не одну сессию. Внутри тревоги отвержения вспоминаются куски прежнего опыта, с которыми мы делаем некоторую работу по проживанию. Еще вспоминается специфика отношений в семье, и мы понимаем, что часть тревоги восходит к отношениям с кем-то, и можем сделать другую работу по проживанию про эти отношения. Часть этой тревоги не восходит ни к какому опыту, а является просто здоровой реакцией человека и требует скорее разделенности. Если на разделенности нашего клиента отпускает недостаточно, тогда нам нужна некоторая позиция относительно этого и навык самодистанцирования. Копаемся там дальше, находим что-то следующее и продолжаем работу в таком духе…

Мы начали работать с некоторым первичным состоянием, и оно, как корень дерева, разделяется на отдельные переживания. Со всем этим деревом целиком ничего сделать нельзя, но в конце каждого корешка или каждой веточки мы можем что-то сделать. Иногда достаточно, чтобы веточка была только обнаружена, иногда достаточно только разделенности, а с какой-то веточкой ничего не сделаешь и нужно научиться самодистанцироваться и жить счастливо, несмотря на неё. Но обычно обнаружения, разделености и проживания вполне достаточно, чтобы переживания в этой веточке изменились.



Павел Корниенко, Telegram-канал, VK, FB